Российский государственный капитализм – это строжайший учет!

Случайно попал в Интернете на многостраничные документы Технической инспекции ЕЭС – «Система контроля технического состояния объектов электроэнергетики и их оборудования» (https://assioi.skts.ti-ees.ru/jsf/f?p=145:LOGIN:5426051431753 ).

Они каждый год совершенствуются и дополняются – ведь чиновникам Министерства энергетики надо чем-то подтверждать перед вышестоящим начальством свою нужность и полезность! Вот и на 2018 год опубликованы новые инструкции по заполнению форм:

– сведения для оценки готовности к отопительному сезону за 2017 год;

– сведения диспетчерских центров за январь 2018 года.

Да и старые формы по-прежнему необходимо заполнять (каждую – не на одном десятке страниц):

– планирование ремонтов;

– выполнение ремонтов;

– техническое состояние ТМО [(тепломеханического оборудования)], МСН [(механизмов собственных нужд)], ЗиС [(зданий и сооружений)];

– техническое состояние ЭТО [(электротехнического оборудования)];

– техническое состояние ЛЭП [(линий электропередачи)];

– техническое состояние тепловых сетей;

– ключевые инвестиционные проекты;

– инвестиционные проекты по договорам поставки мощности;

– охрана труда и производственный травматизм;

– функционирование АСУ ТП [(автоматизированной системы управления технологическими процессами)] и ВОЛС-ВЛ [(волоконно-оптических линий связи, смонтированных на ЛЭП)].

И вот каждый месяц тысячи инженеров-энергетиков по всей необъятной России не один день корпят над этими электронными формами, по-видимому, проклиная в душе дотошных чиновников Минэнерго РФ. Однако при канувшем в Лету социализме было еще хуже – его строителям приходилось принимать, в дополнение к производственным планам, повышенные социалистические обязательства.

Из романа Александра Солженицына «В круге первом»:

Но как раз в это утро начиналась последняя неделя года, в которую, по замыслу институтского начальства, надо было совершить героический рывок, чтобы выполнить годовой план 1949 года и план декабря, а также разработать и принять годовой план 1950 года, квартальный план января-марта и отдельно план января и ещё план первой декады января. Всё, что было здесь бумага, — предстояло свершить самому начальству. Всё, что было здесь работа, — предстояло исполнить заключённым. Поэтому энтузиазм заключённых был сегодня особенно важен.

<…> Майор Ройтман, на лице которого, освежённом после бритья, не осталось следа ночных сомнений, как раз для информации о планах и собрал на производственное совещание всех зэков и всех вольных Акустической лаборатории.

<…> Уши Нержина слышали, хотя и не слушали, что говорил Ройтман. Только когда тот стал повторять «соцобязательства», «соцобязательства», Глеб дрогнул от гадливости. С планами он как-то примирился. Планы он составлял с изворотливостью. Он норовил, чтобы десяток увесистых пунктов годового плана не таили за собою большой работы: чтобы работа была или уже частично сделана, или не требовала усилий, или мираж. Но всякий раз после того, как отлично выструганный и отфугованный им план представлялся на утверждение, утверждался и считался пределом его возможностей — тут же, в противоречие с этим признанным пределом и в издевательство над чувствами политзаключённого, Нержину всякий месяц предлагали выдвинуть добавочно к плану собственное же встречное научное социалистическое обязательство.

Вслед Ройтману выступил один вольный, потом один зэк. Адам Вениаминович спросил:

— А что скажете вы, Глеб Викентьич?

<…> Словно только и ждав этого вызова, Нержин с готовностью встал, изображая на лице простодушный интерес:

— План за сорок девятый год артикуляционной группой по всем показателям полностью выполнен досрочно. Сейчас я занят математической разработкой теоретико-вероятностных основ фразово-вопросной артикуляции, которую и планирую закончить к марту, что даст возможность научно-обоснованно артикулировать на фразах. Кроме того, в первом квартале, даже в случае отсутствия Льва Григорьича [Рубина], я разверну приборно-объективную и описательно-субъективную классификацию человеческих голосов.

— Да-да-да, голосов! Это очень важно! — перебил Ройтман, отвечая своим замыслам фоноскопии.

Строгая бледность лица [зэка] Нержина под распавшимися волосами говорила о жизни мученика науки, науки артикуляции.

— И соревнование надо оживить, верно, это поможет, — убеждённо заключил он. — Социалистические обязательства мы тоже дадим, к первому января. Я считаю, что наш долг работать в наступающем году больше и лучше, чем в истекшем. — (А в истекшем он ничего не делал.)

Но не только при кровожадном сталинском режиме, но даже при горбачевской перестройке этот «патриотический производственный идиотизм» сохранялся. Работая с 1985 года в Институте энергетических исследований АН СССР я с коллегами вымучивал, в дополнение к производственным планам, какие-то повышенные социалистические обязательства – примерно как зэк Глеб Нержин в 1949-м: типа, на месяц раньше планового срока уточнить и дополнить Энергетическую программу СССР и представить ее в Совет министров СССР, вместе с к.т.н. Алексеем Куриловым дополнить Стратифицированную систему имитационных математических моделей Топливно-Энергетического Комплекса (СтраТЭК) блоком вписывания планируемых к вводу гидроаккумулирующих станций, в разделе балансирования мощности и выработки электростанций – на языке программирования ФОРТРАН, в рамках учебы в заочной аспирантуре МИСИ сдать кандидатский минимум по истории КПСС, марксистско-ленинской философии и английскому языку.

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded