Previous Entry Share Next Entry
Поспорить с Дмитрием Быковым о Луначарском, как о "лучшем советском министре культуры и просвещения"
klasson
С большим интересом читаю «Краткий курс советской литературы» Дмитрия Быкова. Дмитрий Львович, конечно же, умнейшая голова и весьма знающий литературовед. Но вот с его оценкой Анатолия Луначарского как лучшего советского министра культуры и просвещения, идеального наркомпроса решительно не могу согласиться.
И дело не в том, что другие министры могли переплюнуть Анатолия Васильевича в части культурности и образованности – Екатерина Фурцева, например, была в этом отношении полной противоположностью. А дело в том, как наплевательски наркомпрос Анатолий Луначарский относился к материальной обеспеченности учителей средних школ в 1920-е годы. И как тов. Луначарский терпел в Наркомпросе «рьяных коммунистов» да и сам нередко становился на их позиции. И что он же палец о палец не ударил, чтобы накормить воспитанников детского сада хлебом – за это он тоже отвечал.
Проиллюстрируем все это, опираясь на публикации эмигрантских газет, которые отталкивались от соответствующих статей советских газет. И лишь добавляли короткий свой коммент.
Итак, по порядку.

Коммунистический Кассо [(царский министр просвещения)]
В помощники [наркомпросу] Луначарскому дали свыше рьяного коммуниста Литкенса, который стал действовать «по-военному» в высшей школе. 15 профессоров, в т.ч. [Александр Александрович] Кизеветтер, <нрзб. – Анипер? Ашпер?> и другие известные деятели науки, уволены. В учреждениях Наркомпроса воцарился фельдфебельский тон. [Давид Борисович] Рязанов уволен от заведывания архивами, социал-демократы Б.И. Николаевский и И.Л. Айзенштадт переведены, т.к. они не коммунисты, с ответственных постов в историко-революционном архиве. Солдафонство и полицейско-коммунистическое усердие Литкенса привело к уходу из ведомства таких видных деятелей как коммунистка В.Р. Менжинская и даже сестра Ленина А.И. Елизарова. Луначарский, цепляясь за свой портфель, терпит все эти безобразия в управлении, за которым он старался сохранить европейский лоск.
«Последние Новости» (Париж), 1 апреля 1921 г.

Бор. Ор[ечкин]. «В Самару, за хлебом»
Большевики и их защитники любят говорить о том, как много ими сделано в области народного просвещения и детского воспитания: детские сады, ясли, новые школы и просветительные клубы и т.д. и т.д. Из рассказов вырвавшихся из Совдепии мы знаем, что все эти клубы существуют не столько для учащихся, сколько для учителей и для администрации: в погоне за лишним пайком те, кто оказался там, поневоле пристраиваются к клубу или школе, в которых в действительности нет ни одного учащегося.
Но, может быть, эти рассказы – просто клевета «контр-революционеров», стремящихся во что бы то ни стало уничтожить даже то немногое положительное, что сделано большевиками? Но вот признание самого Луначарского – народного комиссара просвещения, «сделавшего так много» для воспитания и просвещения. Факт маленький, но очень показательный. В №63 московских «Известий» Луначарский описывает свое посещение первого центрального детского сада в Москве.
«Уютная и светлая квартира, в которой помещается детский сад, была загромождена мебелью, по которой ползали дети, как муравьи. Оказалось, что детвора играет в поезд». Мы все когда-то играли в поезд, и, казалось, можно только радоваться тому, что и теперь, несмотря на все лишения, советские дети все еще сохранили способность непринужденно развлекаться. Увы, гнет тяжелой действительности придавил резвящуюся в советских садах детвору. На вопрос Луначарского, «куда, дети, едете?», «веселые», по словам Луначарского, голоса ответили:
– В Самару, за хлебом…
Оказалось, что детям «здесь хорошо, но у них нет хлеба». Маленький недостаток на общем фоне советского благополучия. Учительницы объясняли Луначарскому, что они не знают, что делать, когда дети обращаются к ним с просьбой о хлебе… Ответить наркому было нечего. Не мог же он предложить детям, вместо «отправки поездов Самару, за хлебом», вступить на путь «свободной торговли» и разрешить им отправиться на Сухаревку, чтобы раздобыть хлеба в обмен на одежду.
Луначарский ничего не ответил и пошел дальше. В соседней комнате поставлено 6 маленьких коек, на которых лежат и дремлют дети. Советский министр подумал, что это больные, оказывается – нет. Это «наиболее слабые» дети, которые по предписанию врача проводят несколько часов в постели… Продолжать описание этого «первого, центрального» детского сада не стоит. Отметим только, что Луначарский в нем чуть не замерз: температура не поднимается там выше 7 градусов, «стены мокрые и липкие».
Если «первый и центральный» детский сад находится в таком состоянии, то что же делается в остальных? И что должны переживать дети, для которых лучшее развлечение – в иллюзии поездки за хлебом в Самару? Ибо хлеба реального они получить не могут…
«Руль» (Берлин), 24 апреля 1921 г.

Забастовка профессоров Московского технического училища (Гельсингфорс, 27.4, О.Э. – Ost-Express)
Профессора и весь преподавательский состав Московского технического училища, вследствие конфликтов с коммунистической «ячейкой» училища и руководителем технического образования в советской России Герштейном, объявили забастовку. Мотивы забастовки они изложили в записке Ленину, Калинину, Луначарскому и Рыкову. Нарком просвещения Луначарский сделал профессорам за эту забастовку строгий выговор, пригрозив им арестом и судебным преследованием в случае, если забастовка не будет немедленно прекращена. Вместе с тем Герштейн уволен за непригодностью. Административный комитет, заведовавший делами училища, распущен, и коммунистической ячейке указано, что ее задача состоит не в борьбе с отсталым преподавательским персоналом, а в пропаганде коммунизма среди студентов.
«Руль» (Берлин), 30 апреля 1921 г.

За недостатком места на ресурсе «ЖЖ» мы здесь обрываем цитирование, но одновременно предлагаем любознательному читателю продолжить знакомство с «человеколюбивой деятельностью» наркома Луначарского по ссылке (http://www.famhist.ru/famhist/klasson/podpolje.pdf), где в том числе даются наводки на публикации в эмигрантских газетах 1920-х.

  • 1

О безумной любви Луначарского к Розенель?

Дмитрий Быков в своем эссе "Броненосец "Легкомысленный" о "лучшем советском министре культуры и просвещения" Анатолии Луначарском упоминает и о такой слабости последнего: безумной любви к молодой, красивой, глупой жене Наталье Сац-Розенель-Луначарской.
На сайте «СПИД-инфо» можно найти очерк «Нарком-эротоман» (www.s-info.ru/read/excurs/2348/), где Анатолий Васильевич предстает как весьма любвеобильный кавалер, и не только по отношению к своей жене:

В этот вечер кордебалет Большого театра особенно волновался – ждали наркома просвещения Луначарского, которого бросила очередная любовница. Многие танцовщицы рассчитывали занять вакансию. Но в правительственной ложе Луначарский появился не один, а с Инной Чернецкой. Энергичная и деловая, сама бывшая балерина, она опередила соперниц в очереди на получение большевистских благ. Побыв в подружках наркома всего-то полгода, она взялась сама ставить драмы и балеты (далеко не лучшие) в лучших театрах страны, а ее частную студию танца приравняли к государственной с соответствующим финансированием.
Облагодетельствовав балерину Инночку, «душка Анатоль» влюбился в бездарную актрису и женился на ней. Вторая жена наркома Наталья Сац-Розенель-Луначарская получила от советской власти все предметы роскоши, что выписывали из-за границы большевистские вожди: деликатесы, белье, духи, кружева, фрукты в сахаре, ананасы. Но этого показалось мало: под предлогом создания детской колонии Наталья Александровна получила в свое управление Александровский дворец - бывшую резиденцию Николая II. На антресольном этаже супруга наркома устроила свои покои, туда свезли всю дворцовую мебель, библиотеку и гардероб членов царской семьи. А потом все это бесследно исчезло. Сталин даже сделал соратнику замечание по поводу поведения его жены. "Я люблю эту женщину, товарищ Сталин", - возразил тот. "Любите дома. А в казенной машине чтоб не смела разъезжать по магазинам и портнихам". Впрочем, в жизни наркома была еще одна Наталья Сац – племянница жены, в будущем – создатель Детского музыкального театра, потрясающая красавица. А в Театре Вахтангова служила актриса Руц, тоже блестящая женщина. И обе были любовницами Луначарского. В театре острили: «Где Луначарский? То ли с Сац, то ли с Руц...»
Анатолий Васильевич лукавил - он любил не только свою жену. Но и многих других жен. Например, супругу бездарного писателя Ивана Рукавишникова - Нину Сергеевну. Бывшая цирковая актриса так пленила наркома, что он сделал ее руководителем цирковой секции Наркомпроса. Считается, что знаменитая ленинская фраза "Из всех искусств для нас важнейшим является кино..." с подачи Анатолия Васильевича поначалу звучала с продолжением - "...и цирк". Цирковой роман длился год. Современник вспоминал: "Из залы тихо выскальзывала красавица Нина. Под крики, стихи, пенье, музыку, крадучись, следом поднимался по крутой каменной лестнице Луначарский. В это время муж Нины о чем-то вещал внизу".


Edited at 2017-05-01 04:59 am (UTC)

  • 1
?

Log in